?

Log in

No account? Create an account
 
 
22 November 2009 @ 12:49 am
Nanowrimo 19-20  



***

Последние месяцы Селед в основном занималась средними уровнями - там отчаянно не хватало должного контроля, - хотя никогда не упускала возможности спуститься на нижние.
Только там, в серых пространствах, ежеминутно создаваемых заново бесчисленными руками, Селед чувствовала, как ей казалось, ритм Цитадели - места, которое она любила больше всего в жизни. В первой жизни - то, что было до, Селед не слишком ценила.
К этому времени она уже успела прочитать знаменитый двухтомник Историка и знала, что многие считают Цитадель живой и разумной. Селед знала наизусть все доводы за и против, но не смогла бы сказать, что думает сама. С одной стороны, Цитадель действительно ощущалась как нечто целое - несмотря на большие расстояния и совсем не похожие друг на друга уровни. Что в Башне Одиночества, что в той старой постройке с осьминогами на потолке, расположенной далеко внизу (Мастема показал ей это место), Селед чувствовала что-то - одну и ту же логику, если хотите. Как будто одно дополняло другое, преследуя некие цели.
Вот оно, да. В Цитадели у нее ни разу не возникало чувства бесцельности. В ее родном мире - постоянно. Селед хорошо помнила, как стояла на балконе дворца, смотрела на город внизу и задавала небу вопрос: "Зачем все это?" Слишком много людей, каждый занят каким-то своим делом, но делом маленьким и жалким, если приглядеться. Ни земля, ни море не восхищали ее. Картины и скульптуры мастеров Школы были красивы, но что изменилось бы в мире, если бы их не было? А уж что сказать о крестьянах, торговцах и солдатах - их жизнь была такой… мелкой. Впрочем, и жизнь во дворце - все эти дела, которым люди придавали столько значения, столько смысла, на самом деле были всего лишь мертвыми игрушками. Как и сами люди - их так легко было заставить делать что угодно. Люди пленялись красотой, гнались за славой и властью, сдавались своим страстям - так легко, как будто не принадлежали себе. Даже самые лучшие люди. Или вот Гвардия - их дни были якобы наполнены смыслом, но и этот смысл ускользал и рассеивался, стоило взглянуть на него ближе. Вечная борьба непонятно с чем. Тьма - такое же пустое слово, как и Свет. Селед чувствовала, что в каждом человеке они смешаны, и бороться с Тьмой - все равно что пытаться отделить масло от воды. Глупость.
Странные игры Азраэля увлекли ее на время, но не захватили по-настоящему. Загадочные истории, мистификации, смешение реальности и игры… Шуты, очевидно, тоже преследовали некий смысл, но в итоге запутывали сами себя - если так долго показывать людям, как условны любые границы, в какой-то момент перестаешь серьезно относиться и к тому, что делаешь сам. Селед иногда мечтала найти что-то, чему можно посвятить себя полностью, отдаться со всей возможной самоотверженностью - но мир отказывал ей в этом. "Ты наблюдатель, - говорил ей Азраэль. - Ты смотришь на все со стороны". Он был прав, но не понимал, что в сердце Селед медленно растет какая-то пустота. Достигнув куда больше того, о чем может мечтать девочка из простой семьи, Селед смотрела на все вокруг холодно и скучно. Бесцельность. Сталкиваются силы, крутятся колеса, люди кричат и размахивают руками - и все это не стоит лишней мысли.
Другое дело - Цитадель. Не имея чрезмерной щедрости того мира, Цитадель казалась куда более осмысленной и точной - предназначенной чему-то. Рыцари Цитадели действовали разумно, экономно и четко, хоть и сохраняя способность чувствовать. Здесь никто не рождался, еще не зная, какая судьба ему уготована - каждый новый Рыцарь и каждый новый ??? были частью плана. Слишком обширного, чтобы рассказать о нем словами, конечно, но Селед чувствовала, как соединяются между собой невидимые линии.
"Нет больше бесцельности. Есть цель", - это чувство было слишком прекрасно, чтобы поверить в него сразу. Но, однажды возникнув, оно так и не исчезло. Именно это чувство позволило Селед спокойно пережить неизбежные трудности первых месяцев - или лет? - в Цитадели. Никто не собирался уделять ей чрезмерного внимания - сперва Рыцари будто вовсе не замечали ее существования, скользя по ее лицу холодными, безразличными взглядами. Ей поручали какие-то дела: рутинные, иногда тяжелые, часто издевательски простые. Селед выполняла приказы, не поднимая глаз и не испытывая никакого унижения. Уже давно привыкшая приказывать и управлять, она намеренно забыла об этом. "Прошлой жизни не было, - говорила себе Селед. - Не было ничего, пока я не встретила Мастему".
"Запомни этот день. Единственный раз, когда тебе улыбнулась настоящая удача", - сказал ей Мастема, когда они впервые поговорили. Селед кивнула, не сводя глаз с его лица. В тот день она узнала больше, чем за всю прошлую жизнь. Мастема же смотрел на нее и, казалось, был чем-то встревожен - тонкое ощущение беспокойства пробивалось сквозь восхитительную твердость и уверенность, которые бывают лишь у тех, чья жизнь имеет смысл.
"Если нужно поклясться, - сказала тогда Селед, - я готова сделать это прямо сейчас. Если нужно все бросить и уйти - я уйду. Приказывай."
"Как ты можешь быть так уверена?" - спросил в ответ Мастема.
"Там, где была тишина, зазвучала музыка". Слегка высокопарные слова Селед (почему она их выбрала?), как ни странно, успокоили Мастему. Он кивнул и прикоснулся к ее плечу - по коже тут же побежали серые огоньки, дрожащие и полупрозрачные. Селед смотрела без тени страха - с Мастемой она чувствовала себя в большей безопасности, чем во дворце или в Доме Шутов.
И потом, когда стало очевидно, что служение Селед больше не получается скрывать от Азраэля… но она не хотела бежать, она хотела уйти. Отдавая себе отчет в том, какая опасность ей грозит, сжимая в руке то самое зеркало, она вышла в маленький дворик у задней стены Дома Шутов. И усмехнулась, увидев там не только Азраэля, но и Шемхазая. "Ты не хочешь убивать меня сам?" - спросила она. Азраэль молчал лишь секунду, потом ответил, что это глупости и он хочет услышать ее объяснения, но все уже было понятно. "Я выбрала другой путь", - твердо произнесла она, глядя в глаза ангелам. Азраэль едва заметно скривил губы - Селед понимала, что это знак сильной боли. Шемхазай смотрел на нее с отвращением. Принимая вызов, она продолжила: "Я выбрала служить Цитадели". Никто из учеников Мастемы даже не знал слова "Цитадель", но ей он рассказал. Почему он настоял на том, чтобы она отправилась в Цитадель настолько быстро, насколько это было возможно, не дав ей долгого, на годы, задания в этом мире - загадка. По крайней мере, со всеми остальными смертными он поступал именно так - некоторым приходилось ждать до конца жизни (ждать и служить!), а иные не дожидались вовсе.
Услышав ее слова, Азраэль перевел взгляд на Шемхазая и спрятал руки в складках мантии. Создатель Гвардии ответил на его молчаливый вопрос коротко: "Она заслуживает смерти." Селед ожидала, что они будут уговаривать ее, призывать раскаяться - но нет, ангелы видят глубоко в душах, и они видели в душе Селед неизбежность. "На ней печать", - добавил Шемхазай.
"Прощай, Азраэль", - быстро сказала Селед и потянулась за зеркалом. Требовалось сделать совсем немного: открыть зеркало и посмотреть в него. Селед много раз пробовала это сделать - не открывая зеркало, - чтобы почувствовать, сколько времени это занимает. Инстинкт шепнул ей: "Сейчас", и она крепко сжала зеркало пальцами, отворачиваясь. Сейчас, сейчас, еще одно мгновение.
Заподозрив неладное, Шемхазай ударил Селед по руке. Женщина потеряла равновесие, зашаталась, растерянно шаря взглядом по дворику - куда же упало зеркало, и уже понимая, что поздно.
Ее спасло только то, что от удара о землю зеркало раскрылось и упало так, как нужно - отражающей поверхностью вверх, к небу. Если бы оно провалилось в какую-нибудь щель или упало бы крышкой вверх, Селед погибла бы, и быстро - как известно, Гвардия убивает милосердно.
Но она упала на землю вслед за зеркалом, грудью вперед, уже не боясь ушибиться или порезаться об камни - и, яростным усилием выбросив вперед руки, снова схватила зеркало и заглянула в него, уже треснутое. Селед помнила, какой ужас охватил ее, когда она увидела эту трещину.
Ей повезло. Селед уже не видела, как зеркало вспыхнуло странным, тяжелым светом, будто состоящим из отдельных хлопьев, наслаивающихся друг на друга - и потускнело навсегда. Одно из колец Селед упало на его поверхность, удлиняя трещину.
В тот день Селед надела серое платье. Тонкая, расшитая сложным узором ткань собралась в мягкие складки и осела на землю, когда тело Селед исчезло.
"Опоздали", - сказал Азраэль, и неизвестно, чего больше было в его голосе: сожаления или облегчения.

***
В середине дня Хранитель вызвал ее в Снежный Зал, обратившись к ней напрямую, а не через вестника. Это означало дело большой важности. Селед аккуратно положила на место свиток, который держала в руках - отчет о маленьких домах подождет.
Приближаясь к Снежному Залу, Селед остановилась лишь на мгновение, чтобы поймать рукой снежинку. Теперь они не таяли на ее коже, позволяя разглядывать их хрупкую красоту дольше.
Хранитель стоял у самого входа, вполоборота. Селед молча поклонилась, давно усвоив, что фразы вроде "Я жду приказаний" или "Что случилось?" - лишние.
- Посмотри вокруг внимательно. Что ты замечаешь?
Селед огляделась.
На первый взгляд казалось, что в Снежном Зале ничего не изменилось. Гладкий, холодный пол - поверхность замерзшего озера, заботливо отполированная слугами до зеркального блеска - по-прежнему был совершенно, без малейшего изъяна, ровным. Селед позволила себе чуть улыбнуться, смотря вниз. Конечно, она боялась увидеть признаки разрушения, когда Хранитель приказал посмотреть внимательнее, и отсутствие на льду трещин, зазубрин или тусклых мест означало, что все хорошо. Или нет?
Взгляд Селед поднялся выше, скользнул по стенам, колоннам, аркам. Арки уходили вдаль, насколько хватало перспективы - Снежный Зал был огромным. Переплетение их снежно-белых контуров на фоне черного воздуха сперва казалось хаотичным, но Селед в свое время хватило нескольких минут, чтобы увидеть в нем особый рисунок. Красиво: не симметрия, а рифма.
После Башни Одиночества Снежный Зал был самым важным местом в Цитадели. Здесь принимали посвящение тех, кто чудом прошел долгий путь от ??? до Рыцаря. Здесь давали свою клятву и те, кто был порожден самой Цитаделью. Здесь клялся Мастема и сам Хранитель, и прежний Хранитель, и самый старый Рыцарь, помнящий еще ту историю, когда Садовники придумали водный мир, где люди были подобны рыбам.
Снежный Зал, безжалостно отражающий от своих поверхностей любой свет, любые звуки. Твердо, без малейшей упругости, сопротивляющийся шагам - каждый шаг по Снежному Залу давался с трудом, хоть никаких видимых препятствий и не было. Смертные, попадая в Снежный Зал, чувствовали страшную тяжесть - некоторые едва могли пройти два десятка локтей по льду.
Иногда зал играл: пол обретал глубину, под поверхностью льда показывались силуэты зданий и движение каких-то клубящихся масс. Если всмотреться, сначала узнавались средние и нижние уровни Цитадели, но потом - что-то совершенно другое. Лабиринты, например. Пол любил показывать лабиринты - иногда строго геометрические, иногда кривые, будто образованные дикими кустами.
Никаких изменений в арках… может быть, колонны или стены? Селед сдержала желание провести по стене рукой - она знала, что этот холод поранит даже ее. Но она стояла достаточно близко к стене, чтобы видеть едва заметные, тонкие узоры, начинающиеся у самого пола. Посмотреть вверх? Но вершина колонны теряется в чем-то, похожем на туман. Нет, не на туман - белая молочная дымка казалась не сырой и мягкой, как бывает туман; она была сухой - и нежной, как дым.
Насколько Селед могла видеть, бесконечное совершенство узоров на стенах осталось прежним. Если и поменялись немного линии - в этом наблюдатель никогда не может быть уверен, - то они по-прежнему оставались уверенными. Тот или те, кто чертил их, не испытывали ни сомнений, ни усталости. Неизбежные изъяны есть только в человеческой работе - говорят, это и делает человека человеком, тот самый зазор между ним и совершенством. Здесь - нет. Тонкие линии - белое на белом - шли без надломов, без разрывов.
Снежный Зал и Башня Одиночества имели одну особенность. Очевидно, они были когда-то созданы. Но так, что не имели строительных швов - в отличие от всех остальных сооружений Цитадели. Хранитель как-то раз туманно высказался по этому поводу: "То, что могло быть создано, было создано. Остальное должно быть достроено". Селед уже немало знала о строительстве (кто бы мог подумать, что такое грубое дело когда-нибудь вдохновит ее), но тайна зданий без швов оставалась тайной. Как будто они выросли из пустоты - но нет, слово "выросли" здесь режет слух. Растут деревья, трава, цветы - асимметричные, кривые формы. В них нет прямых линий. Больше похоже на то, как возникают снежинки - они кристаллизуются, порождая разнообразные, но четкие формы. Да, Снежный Зал и Башня, возможно, однажды - так же, как снежинки - были кем-то кристаллизованы.
Сколько бы Селед ни смотрела, она не видела ничего, что могло бы ее встревожить. Зал всегда восхищал ее - настолько, что она не искала предлогов лишний раз придти сюда.
- Простите, Хранитель, - разочарованная сама собой, сказал она. - Я ничего не замечаю.
- Я вижу, на что ты смотришь. Ищешь трещины, следы разрушения, верно? Не найдешь. Но взгляни вверх и вдаль - и вспомни, как ты пришла сюда в первый раз.
Селед послушно взглянула вверх и вдаль, подняв голову. Ее волнистые, рыжеватые волосы чуть блестели от холода, на них оседала молочная дымка, как небрежно сплетенный венок. Где-то вверху закачались тени, и несколько арок сдвинулись влево, чуть ушли в тень. Нет, это просто иллюзия.
- Будто бы Зал стал еще больше с тех пор, - неуверенно сказала Селед.
- Верно, - ответил Хранитель. - Зал стал больше. Понимаешь, что это значит?
Простой здравый смысл подсказывал: разрушение в Цитадели ускоряется, если недостаточно энергии. И наоборот, здания чуть ли не сами стягивают свои разломы, когда энергии достаточно. Или больше, чем достаточно - может, Хранитель встревожен из-за этого? Но ведь такого никогда не было.
- Ты знаешь, что я приказал Мастеме спасти твой мир?
Селед было не по душе услышать "твой мир", но она не подала вида.
- Да.
- Прошлой ночью, тем не менее, мы получили что-то похожее на взрыв. Но не взрыв разрушающий, а наоборот - не понимаю, какое слово для этого подобрать. Цитадель приняла огромное количество энергии, высвобожденной этим миром. Настолько большое, что отозвался даже Снежный Зал. Там, внизу, что-то произошло. Что-то, что сейчас нам совсем не нужно. Возможно, Мастема допустил ошибку. Или Садовники что-то сделали. Не знаю. Поэтому я и позвал тебя. Отправляйся вниз и посмотри. Будет хорошо, если вы с Мастемой вернетесь в Цитадель вместе и как можно скорее. Я не хочу рисковать.
Несмотря на явное беспокойство Хранителя, Селед обрадовалась. Возвращаться в тот мир ей не хотелось вовсе - одна только мысль о его суете и бесцельности вызывала отвращение, - но поручение Хранителя означало кое-что очень важное: он готов давать ей такие задачи.
В иерархии Цитадели, к неудовольствию некоторых Рыцарей (особенно Историка, никогда не покидавшей Цитадель), выше всего - после Хранителя и главных архитекторов(???), конечно - стояли те, кто мог действовать в иных мирах. Без их усилий Цитадель - и все это понимали - погрузилась бы в кошмар. Поручение Хранителя означало, что она вошла в число избранных.
- И не нужно относиться к земле, где ты родилась, с презрением, - добавил Хранитель. - В некотором смысле мы должны быть благодарны Садовникам.
Селед, скрывая изумление, почтительно наклонила голову.
Совершив ритуальный поклон - бледные до белизны руки скользнули по серым складкам (точно такого же цвета, как ее последнее платье), - Селед покинула Снежный Зал, не оборачиваясь. Ей даже не нужно было смотреть, чтобы видеть его величественные линии.
- Удачи тебе, Рыцарь, - мягко сказал Хранитель.

И тут Селед поняла, что забыла задать Хранителю один вопрос. Но возвращаться не стала, надеясь, что ответ знают и другие Рыцари.
Она решила спросить ???, прекрасно владеющего всей магией, необходимой для действий в мирах второго порядка. Устройство этих миров, разумеется, сильно отличалось от устройства Цитадели, так что Рыцарям когда-то - очень давно, конечно - пришлось разработать особую магическую систему. Селед с некоторым успехом училась этой магии уже года два или три, смотря как считать.
??? проще всех было найти: он почти всегда находился у себя, к северу от Башни Одиночества. Его дом выглядел предельно аскетично: куб. На первый взгляд шершавая, серая поверхность куба не имела ни дверей, ни окон. Но если вы знали, куда смотреть, дверь открывалась сама. К счастью, Селед знала, куда смотреть - она несколько раз была в доме ???. Точнее, несколько раз им пришлось встретиться и поговорить. По собственной воле ??? не стал бы с ней встречаться - неизвестно, почему, но он испытывал к Селед неприязнь и не скрывал этого.
Селед было все равно, как ??? к ней относится - ей нужен был ответ, а ??? точно знал его лучше других. Поэтому она решительно приблизилась к дому-кубу, вспоминая, куда и под каким углом должен упасть ее взгляд, чтобы дверь открылась.
Вспоминать не пришлось. Дверь открылась сама - страшно тяжелая на вид каменная плита вспорхнула вверх, как лист бумаги.
- Я знал, что ты придешь, - прозвучал недовольный голос изнутри.
- Правда? - сказала Селед, осторожно входя. За дверью поджидал полумрак и непонятный, горьковатый запах. Еще три двери, тоже каменные, одна полуоткрыта. - У тебя есть время?
- Очень немного, но я отвечу на твой вопрос.
Странно, сегодня голос ??? даже не казался таким недружелюбным, как обычно. Сам он, впрочем, не спешил показываться ей на глаза или сообщать, в какой комнате его найти. "Не злись, - мысленно сказала Селед. - Получишь ответ и уйдешь".
- Я хочу принять другой облик. Что будет с этим? Я смогу вернуться в него потом?
??? расхохотался.
- Наконец-то, - желчно сказал он. - Наконец-то ты решилась. Нет, дорогая. В памяти Цитадели, конечно, все записано, но вернуть через месяц точно такое же тело никто тебе не сможет.
Селед недоуменно ответила:
- Но как же… я читала, что рыцари возвращались из миров Садовников и снова… выглядели так же. Я хотела спросить, как это было возможно.
За дверью повисло молчание.
- Миры Садовников? Ты хочешь сказать, что отправляешься туда? Ты уже сказала это, впрочем, не трудись врать мне в ответ. Хм. Хм. Очень интересно. Конечно, тебя посылает Хранитель. И ты спрашиваешь меня про лицо. Ну, не могу идти против истины: что бы ты ни вытворяла в мирах второго порядка, на твоей форме здесь это никак не отразится. - И без всякого перехода он добавил: - Глупая ты, конечно.
- Что ты себе позволяешь, ??? - не выдержала Селед. Этот неприятный разговор с пустотой начал ее раздражать. Глупо требовать от великого мага человеческой вежливости, но все равно - зачем он так ведет себя?
- Тебе следовало бы давно отказаться от этого лица. Мало того, что оно тянет за собой твою прошлую жизнь, как ржавый якорь на железной цепи. А еще оно мешает кое-кому избавиться от своих пустых, опасных иллюзий. Что в итоге его и погубит, я уверен.
Селед вспомнила, как Мастема сказал ей: "Никогда не отказывайся от этого лица".
- Что в нем особенного? Скажи мне. Я же не знаю этого.
Селед попробовала сделать свой голос мягким и просительным.
- Нет уж, - злорадно ответил ???. - Если Мастема ничего тебе не сказал, а ты не догадалась поискать ответ сама, то так тому и быть. Выход у тебя прямо за спиной.
После этого полуоткрытая дверь со скрипом захлопнулась, а полумрак слегка рассеялся. Селед пожала плечами, сказала в стену: "Благодарю тебя" и вышла, изрядно на себя досадуя. Действительно, почему ей не пришло в голову поискать самой? К ее услугам вся библиотека. В книгах должны быть портреты, например.
Так что делать: отправляться сейчас или заглянуть в хроники, хоть на минутку? Не склонная к суевериям Селед вдруг подумала, что если она сейчас случайно узнает, на кого она похожа, это будет хороший знак. Для нее и для ее задания, а значит, и для Мастемы.

Библиотека была совершенно пуста - редкий случай. Что ж, тем лучше. Селед быстро прошла вдоль длинных, кажущихся бесконечными, совершенно одинаковых шкафов - в то отделение, где находились исторические хроники.
"Мне сказал об этом Мастема. Значит, он имеет к этому отношение. Значит, он знал эту женщину. Этого Рыцаря? Или не Рыцаря? Смертную женщину? Или был кто-то, чью историю я повторяю?" Мысли цеплялись одна за другую - нехитрая логическая цепочка. Впрочем, кто сказал, что ответ глубоко спрятан? Судя по всему, многие об этом знают.
Ага, "Хранители". Каждая книга посвящена одному из них. Давайте начнем с очевидного - и Селед взяла самый крайний том.
Как и любая книга Цитадели, эта имела движущуюся обложку - изображение менялось несколько раз в минуту. Так же, как на лице Хранителя сменяли друг друга лица тех, кто служил Цитадели. "Надеюсь, что с портретами будет не так, - подумала Селед, - иначе я ничего не узнаю".
Книга была толстой - под тысячу страниц - и без оглавления. Селед положила ее на стол и присела на краешек кресла. Она нервничала и сама не понимала, почему.
"Времени мало, очень мало, - прошептала она. - Где искать?"
Неожиданно решившись, она открыла книгу ближе к концу. Ничего неожиданного - длинный, сухой текст, пересказывающий решения какого-то Совета. Когда это было - неизвестно. А нет, вот дата. Слишком недавно.
Пропустив добрых две сотни страниц, Селед открыла книгу ближе к середине. Так, что здесь? "Необходимо извлечь уроки из Четвертого Крушения…", "дороги на уровне ??? требуется полностью заменить в соответствии с планом…", "Мастема предстал перед Советом…"
Лихорадочно листая страницы, посвященные воспоминаниям о Крушении и дорогам, Селед, наконец, добралась до описания "дела Мастемы". И да, на развороте действительно нашлись два портрета. Они явно были нарисованы не для красоты, в отличие от картин мастеров Школы. Эти портреты были нужны только для бесстрастной иллюстрации. На том, что слева, был изображен Мастема. Темные, пронзительные глаза и нехорошая усмешка. Смотрит немного в сторону, сложно не желая встречаться со зрителем взглядом. На втором портрете - она сама. Рыжеватые волосы, белый плащ, песочные часы в руках. Женщина на портрете была явно погружена в собственные невеселые мысли или просто сильно устала.
"Ну что ж, сейчас я все узнаю", - Селед еще раз, медленно, перевернула страницу и прочитала несколько строчек сверху.
- А подробности - в личной библиотеке Хранителя, - сказала Селед вслух, глядя поверх книги. – Понятно. Они не хотят, чтобы все об этом знали. Я бы тоже не хотела.
Она уже не была уверена, готова ли она знать подробности. Хотя… она так и не узнала имя. Как ни странно, оно нигде не упоминалось, хотя других имен было в тексте достаточно. Как будто это постыдная тайна.
Но теперь, по крайней мере, стала ясна, хм, связь этой женщины с Мастемой. Да, Селед угадала - она была Рыцарем Цитадели. И, в отличие от нее самой, была создана здесь, а не рождена в мирах второго порядка.

***
- Я думаю, она найдет картинку в книге, - сообщил ??? Хранителю.
- Рано или поздно это должно было произойти. Не стоит беспокойства, я думаю. По ее дороге Селед все равно не пройти.
- Ты уверен?
- Да, какие могут быть сомнения? Селед была смертной, ты забыл?
- А, ты про это… - разочарованно протянул ???. - Я думал, у тебя есть доводы получше. Ах, если бы мы знали логику Цитадели полностью… законы, причинно-следственные связи… И то я не решился бы говорить, что возможно, а что нет. Ты знаешь мое мнение: мы ошиблись, позволив ей остаться здесь.
- Мастема просил меня принять ее.
- И что?
- Она хороша, ты же не будешь спорить?
- История повторяется. Та, о ком мы думаем, тоже была хороша во всем.
- Послушай, я не хотел ее убивать. И не хочу. Не вижу в этом смысла.
- Хранитель, - серьезно сказал ???, - ты просто не хотел причинить боль Мастеме. Ты представил себе, как он возвращается с победой и спрашивает тебя: "Где Селед?" А ты ему отвечаешь, что убил ее из соображений безопасности. Тяжелый удар, я не спорю.
Хранитель усмехнулся.
- Только ты можешь со мной так говорить. Как я это терплю, не знаю. Но ты прав, ???, ты прав. Возможно, мне следует уйти.
- Глупости, - резко возразил ???. - У тебя только одна слабость, и не самая страшная. Что до Мастемы - это его жизнь и его ошибки, согласен?
Хранитель кивнул.