Hyperlink to your heart
Oh I do, I remember the path:
Every word, every dot, every slash, every number in it
I wanted to write on the walls, I wanted to tweet –
All about it
Darling, just look,
You can see on Facebook
How happy I was.
All this innocent math:
Counting traffic and drawing the graphs.

Hyperlink to your heart
No modern simplicity there –
In was clumsy and long,
But we found some parallel ways.
Older versions went to the trays,
But the beauty still stays
In the words, in the dots, in the numbers…
Oh my, are you ready to care?

We were writing each other –
A risky startup, as you see
But these codes were the sweetest to run,
and we made them vibrate.
You’re my venture, my mate,
My stakeholder, my fund.
And I’m breaking the seal.
I’m searching the sea
To retrieve any links,
Any anchors to past.
I’m sure that I must.

Please come back to the Valley
The crisis is over here
All your crazy dotcoms
Are to blossom and make you win fame.
Please remember this naughty,
But meaningful game,
We’re still playing, my dear,
I look at your belly
Under funny T-shirt
And the truth doesn’t hurt

Hyperlink to your heart –
I believe it will never be broken.
Deeply hidden and grey,
But the archives are so secure.
Yes, I’m coming to cure,
To diminish the problems unspoken,
To retry from the start,
If I may.

And when you think that all has gone to trash
Look for your past, look for your past in Google cash

Я не был ни к чему готов.
Не знал ни кόдов, ни кодόв.

В те времена мне было не до этого:
Я думал о полетах, о деталях.
И мне значок вручили фиолетовый,
и "Морган" написали на металле
(хотя не видно букв на скоростях).

Я счастлив был. Биографы простят.

На скоростях не видно букв и Бога,
но не пилот же в этом виноват.
В те времена я был социопат.
Я говорил: меня не нужно трогать,
меня ведет особая дорога,
всего важней - ее подъем и спад.
Теперь я понимаю: детский сад.

Я был мальчишкой - так же, как и ты.
Мне нравилась трава на летном поле,
и трещинки на старой радиоле
едва заметно добавляли шарма
прилипчивым мотивам поп-мечты.
Вокруг была мечта (а не казарма).

Все отрывались так, что будь здоров,
а я читал учебники ночами,
в обшарпанный камин подбросив дров.
Ребята поражались и молчали,
Решив, что я нелепый мрачный фрик.
Меня смешил их уличный язык.

А ты ведь, как и я, закончил Итон,
припомнил я, узнав твое лицо.
Ты позволял себе ходить небритым
и тоже им казался гордецом.
Что делать, здесь на все другая норма.

Тебе не шла, и это странно, форма.
А впрочем, младший сын любого лорда –
он и в лохмотьях выглядит, как лорд.
Согласен, говорить стихами глупо
среди веселых беззаботных морд?
И подражать Уайльду тоже глупо.
Кругом война, и четверть наших – трупы,
и мы спасаем осажденный форт.
Какой, однако, благородный спорт.

В моем сюжете много серых мест,
но ярким цветом выделено это:
Мы молча пили. Дело шло к рассвету,
Когда ты сделал запредельный жест.
Ты, погасив об камень сигарету,
Провел ладонью по моей щеке.
Не ожидая, видимо, ответа.
И отвернулся – к звездам и к реке,
Спокойно заложив в карманы руки.
Из буковых лесков невдалеке
Накатывали утренние звуки.

Я моментально понял, кто здесь трус,
Поскольку сделать так же я не смог бы.
Когда вокруг печально воют бомбы,
Боишься брать на душу лишний груз,
и вовсе неуместна страсть чужая.
Я даже к месту вспомнил слово «грех».
Но мы с тобой летали лучше всех –
А превосходство, знаете, сближает.

Ты просто выбрал самый верный тон,
Хотя я не был ни к чему готов.

Escape

я вечность провел бы там, где льется с небес вода
где забывают быстро исчезнувших без следа
какие следы в тумане, в глубокой грязи, в воде?
вздохнешь и забудешь, значит. Не будешь искать нигде

здесь волосы тяжелеют от мороси и дождя
и я одеваюсь в серое, к дому сквозь лес идя
сливаюсь с травой, с пейзажем, с раскраской кривых дорог,
никто, кроме серых братьев, пробраться сюда не смог

мой бедный дом на болоте стоит как огромный гриб
как памятник тем, кто раньше пришел сюда и погиб
тяжелые двери мрачно вовне испускают скрип
тяжелые ставни скупо вовнутрь пропускают свет
как будто весь дом – свидетель запретных, плохих побед
как будто здесь нет надежды. Как будто здесь смысла нет

какой здесь особый климат. Вблизи этих мертвых вод
ни от каких усилий не выступает пот
мы тащимся вдоль трясины со скоростью старых кляч
а воздух… да что тут воздух – ни холоден, ни горяч

но мы-то сюда приходим зализывать раны и
терять свои старые карты, знакомые колеи
стирать, забывать, меняться, завешивать зеркала
весь мир за меня цеплялся, но как пустота звала

не нужно имен, отличий, не нужно крылатых фраз
забудь все свои приметы и станешь одним из нас
туман принимает формы, чтоб вызвать невинный смех
у серых болотных братьев. Иначе сказать – у тех,

кто взял и покинул «личность» как глупый и злой концепт
не будет больших сомнений о том, что сказать в конце:
как бы ты ни был счастлив, какой бы ты ни был маг,
твой нервный огонь погасит болотный густой туман.

трепещут костры амбиций, предчувствуя свой финал
в тиши этой длинной топи любой огонек так мал
беззвучно падают листья, беззвучно ложится дым
на масляный темный глянец бесчисленных луж и дыр
у тех, кто испорчен жизнью, в душе наступает мир
у тех, кого память душит, в душе наступает мир
у тех, кто пришел в болото, в душе наступает мир

(Сюда бы надо поставить либо посвящение принцу Будде Гаутаме, либо эпиграф "Мир ловил меня, но не поймал", но я не решаюсь)

Йо!
Я наконец перевела эту микробалладу.

Ворон-король

Грустил мой отец, говоря порой,
что недолог земной мой век.
Слишком ясно знает Ворон-Король,
Какой цветок лучше всех.

Маловерьем своим был кюре сражен:
Он молился, но толку чуть.
Ворон-Король три свечи зажег,
и священник открыл ему путь.

Были слишком слабы объятия той,
Что в любви клялась каждый день.
Ворон-Король сделал знак рукой,
И она отступила в тень.

Что земля? Рисунок, непрочный слой
На холодном холсте небес.
Он дрожит, как лист перед бурей злой,
Когда Ворон-Король уже здесь.

Вспоминайте меня, пока в небе штиль,
пока мы летим вдвоем
В свете звезд, над вереском долгих миль
вместе с моим Королем.

( оригинал )

На смену патриотическим стихам приходят католические.




Весь мир ложится в двоичный код,
«есть сигнал» и «сигнала нет».
Вся музыка – в паузах между нот,
Все смыслы – в воздухе между строк,
Каждый оранжевый наш рассвет –
Это Божьи часы говорят тик-так.
В дымке несчастий и катастроф
Ты неизбежно увидишь знак.
Весь мир ложится в двоичный код,
Внизу за годом проходит год,
Но в небе время идет не так.

Священник молод для этих мест,
В глазах ни строгости, ни суда,
Но это скоро ему простят.
На нежной щеке небольшой порез,
Он брился небрежно, спешил сюда
Для первой мессы среди крестьян.
В первый день своего труда
В деревне Сен-Бертран-де-Комманж.
Его зовут Анри или Анж.

Кто стиснут миром со всех сторон,
Однажды увидит дорожку вбок,
Путь отступления в тихий край.
Здесь, в департаменте От-Гаронн,
Стены почтительно смотрят вверх,
Помнят задачу, что дал им Бог,
Помнят тринадцатый, скажем, век.
Помнят готический, скажем, май.
Помнят, как раненых защищать,
Помнят о разных простых вещах.

В центре клуатра растут цветы,
привыкшие к звукам воскресных месс.
Скамьи в соборе еще пусты,
Резное дерево помнит вес
Давно погребенных, истлевших тел.
И там, где епископ всегда сидел,
Лежит экземпляр «L’Histoire Francaise”.

Верно, для тех, чья душа жива,
Каждый сюжет будет свеж и нов.
Священник ищет в себе слова
Для утешенья старух и вдов,
и всех, кто послушать его готов.

Скользит по твоим волосам рукав
Черной сутаны; а он не знал,
Насколько быстро идет сигнал,
Какая сила в его руках
На самом деле. Среди колонн,
Готических окон, горгулий, роз –
Сияющий мальчик на твой вопрос
Ответил, что существует Бог,
И все мы сидим за его столом.
И ты улыбки сдержать не смог.

Да, по условиям нам дано:
«есть сигнал» и «сигнала нет»
Но там, где ты видишь, что есть Одно,
Ты видишь его непрерывный свет.
Весь мир ложится в двоичный код,
Сигнал идет по рельефу лиц.
Священник выключит свой айпод
И будет слушать молитвы птиц.

11 июня 2009

( Под катом - еще фотографии из Сен-Бертран-Де-Комманж. Я там в прошлом году первый раз была на католической мессе )

Я перевела стихотворение Киплинга "England's Answer".

(Первый раз у меня получилось довести до конца стихотворный перевод. Ооооо).

Оно очень патриотическое, конечно.

Англия отвечает

Воистину, в вас есть Кровь. Приказывать - ваш удел,
Магией вашей воли вести за собой людей.
Плоть от плоти моей, кость от кости моей.
Твердость ваших отцов вы вложите в сыновей.
Пусть нам безразлична сладость объятий и нежных слов -
Сильнее речи и жизни наша связь и любовь.
В руках моих - прежняя сила, хоть столетьям потерян счет.
Я столько детей вскормила - и сколько будет еще...
Для вас я построила Дом, я, ваша седая мать.
Чтоб ваших солдат и советников вы здесь могли принять.
Стражи Внешних Пределов, Лорды Нижних Морей -
Говорите друг с другом как братья по гордой Крови моей.
Смотрите в лицо друг другу. Отдавайте ваши приказы
Во благо ваших народов, ради Гордости расы.
И я обещаю вам, дети: пока ваша Кровь живет,
Ваше благо - благо Британии. Колонны поддержат свод,
И когда для Последней Битвы настанет решающий час,
Наш Дом устоит перед бурей. Моя сила наполнит вас.
Свяжите тройным узлом широкий крепкий ремень.
Пусть ваша мудрость составит Закон для ваших земель.
Закон, пронизанный Смыслом - для всех людей и племен.
Его ждут Ракитник и Вереск, Мимоза и яркий Клен.
Пишите Законы сами, я не буду вам диктовать.
Я знаю, вы - мои Дети, вы любите вашу Мать.
Говорите с вашей родней на данном вам языке,
На ясном, кратком Английском, подобным горной реке.
Ступайте по вашим дорогам. И кто скажет, что труд ваш мал?
Не опускайте руки, не ждите ничьих похвал.
Пусть острый меч и перо будут вам до конца верны.
Трудитесь, мои мужчины, ради вашей Страны.

( под катом - оригинал )

Теперь - печальная лирика.
Да, снова по Гарри Поттеру, DM/SS :)))
Чуваки расстаются из соображений безопасности и т.д.

* * *
It’ a delicate matter to touch, but I fear
that I owe you some words, so look at me, dear:
I suppose it’s the end of the play.
No question is seen in your frozen stare,
when you silently nod, being well aware,
that the point is as clear as day.

You will now accuse me of being unfair –
I can clearly see your collapse and despair.
I have nothing to say in defense.
But you’re sitting upright and produce no sound,
as if nothing was done to confuse and to wound,
though the air becomes very tense.

All these teachers who said that good manners do matter,
were certainly trying to help you be better –
you’re the best in wearing the mask.
My decision, you see, was uneasy to tailor.
Now I try not to hurt you, and seeing my failure,
I forget this impossible task.

Without looking at me, you murmur something formal.
And I see: you consider my cruelty normal.
How could I forget this again:
You’re nicely prepared by your careful father
for the fact that affection will have no other
side-effects, but continuous pain.

I’ve got used to your hands, that are clever and caring.
All this story was an incredible daring,
and my heart was too happy to melt.
But the risks got so high. Being chilled to the bone,
I am taking this slippery road alone
and I’m ready to fasten a belt.

No spells I can cast, no plan I can manage
to reduce this intangible terrible damage,
to repair your life and your heart.
Smirking coldly, you leave. And I find it breathtaking
how much I succeeded in enemy-making –
Perfect teacher entitled to guard.

Вчера я сочинила первый в жизни фанфик. По Гарри Поттеру, в стихах и на английском языке.
Пэйринг: Драко Малфой / Северус Снейп.
Тип: слэш
Ситуация: после победы влюбленный Драко, гордясь собой, возвращается к Снейпу, полагая, что теперь у них все будет хорошо. :)

* * *

My dragons fly in search of neverland,
I have to wait.
I’m waiting all this time for your command,
and this is great.

Don’t even try to hide your pride and shame,
please be so kind.
I’ve heard you calling my forbidden name,
I’ve read your mind.

Imagination makes me go far,
right to the bed.
Don’t look at me like through the prison bar,
don’t say: “It’s bad”.

Your own thoughts are used against your words,
so don’t pretend.
You’ve chosen me of all the evil lords,
their creepy band.

You had to lie, you even had to spy
in mirrors’ game.
But here I am to offer you the sky,
at last I came.

And when I came, I looked as tired elf
and kissed your hand.
Are you still able to restrain yourself
from happy end?

The Mark dissolves, and shows untouched skin,
and leaves no trace.
But I don’t hear: “You now may come in
and touch my face”.

You favoured me. You made the final stake,
and it was fine.
But did I make the terrible mistake
to call you mine?

Against the home rules – you made me cry,
you made me pray.
And how your eyes can still remain so dry –
on Magic Day?

You’ve got your simply best way to teach,
to make the most.
And now I feel myself extremely rich,
but drunk and lost.

And when I call this victory defeat,
you smile at last,
your clear voice now sings through my heartbeat:
“Forget the past.

Forget the taste of power and death,
the taste of joy.
And come to me from all these dirty depths
as virgin boy."

And in the dark, where all my measures end,
betrayed thrice,
through pain and tears I fully understand:
you are my prize.

Я могу публиковать только любовную лирику с истекшим сроком годности. Правда, когда проходит года два, все эти стихи начинают казаться мне слабенькими. Но пока они актуальны, я не могу их публиковать. Дурацкая ситуация. Ладно, повешу в порядке избавления от призраков.


Когда понимаешь, что можно уже не ждать,
и память на ощупь противная, как наждак,
а пальцы-то нежные (девочка - белоручка);

сквозь черные ветки желтым окно горит,
и хочется сгинуть в Гоа или на Крит,
но слишком понятно, что это escape и скучно.

Густые ряды одинаковых белых ламп -
плохой интерьер для нашей женщины-вамп,
и этим она объясняет свои провалы.

Вот если бы время, чтоб в спа каждый день ходить,
вот если бы просто деньги, а не кредит,
вот если бы жить, забыв даже слово "мало".

Тогда бы, наверное, новая жизнь пошла,
в которой триумфам не будет вообще числа,
Так я могла бы думать, но я не буду.

В этой кудрявой головке - блестящий мозг,
который прекрасно знает, что внешний лоск
не может сам по себе обеспечить чуда.

И этот мозг поставлен тобой в тупик,
поскольку он думал, что бешеной страсти пик
еще не прошел, и по плану пройдет нескоро.

Сегодня я даже - во время одной из встреч -
запнулась, прервав зажигательной силы речь,
и вся растерялась от этого, блин, позора.

Нельзя же казаться слабей, чем ты вправду есть,
а я из титана; встречаться со мною - честь,
и я это знаю. Тогда почему я ною?

Как будто, забывши сделать disaster check,
по беглым эскизам построила я ковчег,
и он утонул, а я обвиняю Ноя.

2007